Вообще, когда старые песни перепевают современные группы, это очень здорово. Потому что не заставишь иной раз человека спеть что-то из репертуара Элвиса Пресли, а если вдруг его песню перепел Мэрилин Мэнсон, то это меняет дело. У меня есть маленькая ученица, ей 8 лет, у нее есть любимая певица, которая по счастью перепевает массу разных каверов. И когда я присылаю ей песню The Beatles, она говорит «Это я петь не буду!», а присылаю ту же песню в исполнении ее любимой певицы – сразу же замечательная песня оказывается (смеется).

Иногда ребята приходят с одной целью, но за ней скрывается еще более интересная и глубокая задача. Человек приходит и говорит: «Я хочу быть рок-вокалистом!». Но когда он начинает развиваться, то я вижу, что у него есть в голосе еще какие-то краски, которые могли бы быть интересны и в других стилях. И я предлагаю попробовать спеть, например, старую советскую эстраду. «Как молоды мы были…». И вдруг человек офигенно это поет. Он никогда в страшном сне не мог себе представить, что он вместо своих любимых «рррр» споет такое, но получается клево и ему самому нравится.

Моя цель не только в том, чтобы поставить человеку голос, я вижу и ещё и просветительскую задачу – научить человека слушать и понимать больший спектр музыкальных жанров и стилей. Ну, может не прям весь-весь, не миллионы, но хотя бы основные стили. Если человек, например, никогда не слушал джаз, классику, и не знает, что это такое, мы с ним обязательно послушаем, а что-то может быть и споем...

Я когда в Москве преподавала, проводила конкурс, где нужно было спеть две песни, и одна из них обязательно была классическая, а вторая – или эстрадная, или роковая и т.д. Было очень интересно, потому что на конкурс пришли эстрадные вокалисты и им пришлось выбирать академическую арию, романс или что-то такое. И пришли люди, наоборот, с другой стороны – люди с академическим вокальным образованием, которые вдруг узнали что существуют мюзикл, рок, какие-то поп-песни, которые им оказывается нравятся и круто звучат. Я очень ратовала за то, чтобы на эстрадном вокале был отдельным предметом академический вокал. Эстрадному вокалисту нужно не то чтобы петь в академической манере, а познакомиться поближе с наследием прошлых времен. Именно вокально познакомиться, а не только в теории на музыкальной литературе. В конце концов то, что сейчас кажется нам таким классическим и неприкосновенным, мраморным-золотым, когда-то и было поп-музыкой. Тот же Моцарт, уж куда попсовее.

Плейлист вокальных семинаров Е. Белобровой на Ютубе (feat Егоров, Житняков, Самосват, Елфимов, Борисенков, Колчин, Нуки, Минина и др.)

ВК-паблик Екатерины Белобровой

Сайт Е. Белобровой

Алексей Павлов (Меломан Наруто) и Ольга Малахова специально для портала http://www.mastersland.com и паблика СЕМЬЯ АРИИ.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

]]> Третья часть интервью певицы и преподавателя вокала Екатерины Белобровой (педагог М. Житнякова, Е. Егорова, Д. Ставрович и др.) https://rockvocalist.pro/publikatsyi/tpost/tgfpou835u-tretya-chast-intervyu-pevitsi-i-prepodav https://rockvocalist.pro/publikatsyi/tpost/tgfpou835u-tretya-chast-intervyu-pevitsi-i-prepodav?amp=true Sat, 11 May 2019 19:09:00 +0300 — Как отличается преподавание вокала новичкам, которые только хотят научиться петь, и уже имеющим вокальный опыт людям? Может ли имеющийся опыт быть неправильным, когда приходится переучивать?

Третья часть интервью певицы и преподавателя вокала Екатерины Белобровой (педагог М. Житнякова, Е. Егорова, Д. Ставрович и др.)

— Слушатели часто спорят, кто из вокалистов «круче». С профессиональной точки зрения, существуют ли какие-то объективные критерии оценки вокалистов и их сравнения между собой?

Екатерина: Одно дело оценить, насколько профессионален человек. Как уже говорилось, профессионального вокалиста я могу узнать по одной ноте. Если человек может реализовать свою музыкальную идею средствами голоса – значит он профессионален. При этом идея может быть и простая, у человека есть две-три ноты в диапазоне, он в нее укладывается, и этого достаточно, всё хорошо, молодец. У всех свои задачи. Профессиональных вокалистов очень много, в том числе в роке. Мне сложнее вспомнить имена НЕпрофессиональных вокалистов, потому что, услышав такого, я больше его не слушаю, и тут же забываю.
А нравится / не нравится – это другой вопрос. Как говорят коллеги, это «вопрос мурашек» – бегут мурашки по спине или не бегут. Здесь ничего нового я не скажу. Бывало, во времена моей работы на конкурсах, что прилетаешь в какой-то город, смена часовых поясов, а конкурс длинный, и ты сидишь, уже спички в глаза втыкаешь. И вроде все такие хорошие, так хорошо поют, но невозможно уже. И вдруг выходит кто-то, открывает рот, и ты: «Ёлки-палки, да я на концерте! Мать честная, шикарно!». Человек, несущий тебе как слушателю эмоциональный заряд, сразу выбивается из ряда остальных просто хорошо поющих людей. Так может произойти на концерте, на конкурсе, на экзамене даже. Ты сидишь на экзамене шестой час с кислой миной, и вдруг внезапно ощущаешь себя на шикарном концерте и… забываешь, что ты педагог. О тебе подумали, доставили РАДОСТЬ, как слушателю. Конечно, оценка будет выше у ЭТОГО вокалиста.
Последнее время я слушаю много джазовой музыки, хотя раньше не очень это дело любила. Началось всё с джазовых джемов, на которых я сначала присутствовала, а потом и сама попела. Очень люблю ходить на фестивали, на которые приезжает много народу из разных стран с интересными программами.
А рок-музыкантов в последнее время новых мало слушала, они немного ушли из моего поля зрения. Могу сказать про вокалистов, которые на меня повлияли в свое время. Очень нравилась группа AEROSMITH и ее вокалист Стивен Тайлер. Когда в колледже я мучилась с выбором репертуара, то остановилась на этой группе и ничуть не жалею. Пела я их уж как могла, но была очень счастлива (смеется).
Кстати, много хороших профессиональных вокалистов среди моих студентов. Совершенно не стесняясь могу заявить, что это Миша Житняков (АРИЯ), Даша Ставрович (СЛОТ), Маша Архипова (АРКОНА), Женя Егоров (ЭПИДЕМИЯ) и масса других замечательных вокалистов. В Театре Стаса Намина много певцов, с которыми я занималась.
Я затрудняюсь сказать, сколько людей я учила за свою жизнь, но это совершенно точно десятки тысяч. Кто-то занимался индивидуально, кто-то ходил на групповые занятия. Я не могу сказать, что всех научила петь до профессионального уровня, но, во всяком случае, я абсолютно уверена, что все люди, занимавшиеся у меня, диафрагму во лбу не покажут (смеется). Пускай не все они поют на сцене, но они стопудово не нарушают сон своих детей, исполняя им колыбельные, стопудово поют их выразительно и приятно для слуха. Для меня важно не только, сколько людей я научила петь профессионально, но и то, что я создала слушателей, научила людей понимать вокалистов, любить музыку. А когда много людей начинают разбираться в музыке, в вокале, тогда для музыки некачественной, для исполнения спустя рукава не остается места. От того что публика становится более высоко образованной, более разборчивой, и вокалисты становятся лучше, потому что им стыдно плохо петь.

-Раз было такое огромное количество учеников, многих ли из них Вы помните?

Екатерина: Я совру, если скажу, что помню всех. Чаще всего я помню тех, кто как минимум доучился до своего первого концерта. Я для своих студентов и раньше и сейчас провожу концерты, в которых они показывают то, чему научились за какое-то время. Сколько человеку нужно проучиться до первого концерта? По-разному. Это может быть и месяц, и полгода, и год. Во всяком случае то, что я человека выпускаю на публику означает, что у него есть какой-то результат, который надо обкатать, проверить, продемонстрировать.
Часто я помню людей по репертуару, который они пели. Некоторые товарищи, которые учились у меня 25 лет назад, появляясь внезапно в моих контактах в Интернете, спрашивают: «А вот помните, я пел такую-то песню?» «Да, помню». А если бы он не назвал эту песню, то я могла бы и не вспомнить. Конечно, люди меняются. Представьте, что человек учился еще в школе, классе в 8-м, в 9-м, и занимался у меня, а сейчас ему уже за 30. Конечно, совсем другие все. Это очень интересно, потому что когда тебе самой 25 и студенту твоему 20, то кажется, что это такая огромная разница в возрасте! Тебя зовут Екатерина Юрьевна, а он ещё ребенок совсем маленький. А сейчас-то оказались ровесниками!

-А кто вообще приходит учиться?
Екатерина: Прежде всего, это люди, желающие научиться петь.(странно, да?)) Но не только. Я ставлю и речевые голоса, поэтому есть люди, которые ведут видеоблоги, озвучивают игры и мультики, работают на радио, дублируют фильмы – то есть это тоже такой достаточно большой пласт народа, который сейчас у меня учится. Это тренд новый, раньше почти все приходили именно петь. Думаю, это связано в том числе и с тем, что сейчас основные количество уроков я веду по интернету, и тем людям, которые проводят много времени онлайн, такие занятия очень удобны. Не надо никуда ехать, включил компьютер и спокойно занимайся. Многие люди, которые раньше, наверное, и не пошли бы учиться, например мамы с маленькими детьми, сейчас идут с удовольствием, и малышок сидит рядом, показывает весело язык вместе с мамой, агукает и очень доволен. Очень приятно, что можно заниматься с ребятами из разных городов, не только России, но и мира. У меня есть студенты из Японии, Америки, масса народу из Европы, из разных стран. Масса народу со всей России, в том числе из маленьких городков, из Сибири, с Дальнего Востока. Разница во времени особой роли не играет, можно всё это подогнать удобненько к обоюдному комфорту и радости. А Интернет уже достаточно хорошо работает практически везде. Даже из тростниковой хижины занимался человек – ставил электрический генератор и беспроводной интернет, и занимался.

-Как Вы пришли к онлайн-обучению?

Екатерина: На самом деле, онлайн-обучение вокалу могло бы стать моей кандидатской диссертацией. Я начала писать её лет 15 назад. Но в процессе подготовки диссертации я поняла, что гораздо интереснее воплощать это в жизнь, то есть заниматься практикой вместо того, чтобы писать талмуды теории. В конце концов, может быть когда-нибудь я и запишу всё это. С другой стороны, всё очень быстро меняется. Когда я начинала преподавать онлайн, Интернет в регионах был еще очень слабеньким, и общаться по скайпу и т.п. было нереально. Я записывала задания для учеников, высылала их, а они делали, записывали и высылали мне. Как правило, ночами всё это дело грузилось, через dial-up, было весело. Но в принципе и это тоже было достаточно эффективно. Люди, занимающиеся по Интернету, очень мотивированные, собранные, серьезно настроенные. Люди, как минимум способные заставить себя сделать домашку. А в московскую мою студию часто люди приходили потусить, печеньки покушать, чайку попить, познакомиться с себе подобными девушками и юношами. По Интернету такого на уроках обычно не происходит. Но в этом кстати есть и свой минус (улыбается). Но я этот минус стараюсь компенсировать тем, что провожу онлайн-концерты своих учеников – именно для того, чтобы они друг с другом познакомились, пообщались и поняли, что проблемы, с которыми они сталкиваются в сфере вокала, не уникальны. Более-менее похожие вопросы возникают практически у всех, начинающих заниматься вокалом, да и продолжающих тоже, на самом-то деле. Поэтому людям интересно друг с другом общаться, смотреть, кто что успел сделать за последние 2-3-4 месяца, какие новые песни, какой рост. Потом люди в режиме онлайн продолжают общаться друг с другом, это тоже иной раз бывает важно. Тем более что есть ребята, живущие совсем оторвано от «вокальной цивилизации». А один юноша, например, живет в Японии, но сам он вьетнамец, который родился и вырос в России, и ему хочется общаться с русскими вокалистами.

-А если говорить об организации уроков, есть какая-то разница между онлайн и очными занятиями?

Екатерина: Естественно, есть. Во-первых, я пришла к выводу, что оптимальны индивидуальные или парные уроки. Причем парные могут быть двух видов. Люди могут находиться в одном помещении (друзья, семья, соседи и т.д). Либо они могут находиться в разных городах, и связываться одновременно со мною со своих индивидуальных компьютеров - это тоже не проблема. И в том, и в другом случае есть свои плюсы и свои минусы. Минус в том, что потрогать друг друга не получится – а если вы занимаетесь в одном помещении, то некоторые упражнения хорошо и приятно выполнять в паре, когда вы друг другу помогаете руками – трогаете животик, спинку, плечики расслабляете, какие-то массажики небольшие делаете. Этим, наверное, в основном и отличается обучение офлайн от обучения онлайн. Офлайн можно студента потрогать, помять, пинка ему дать, а онлайн только умозрительно можно всё это делать. Либо надо привлекать для соответствующих действий чад и домочадцев, что я довольно часто делаю. «Ну-ка позови бабушку свою, пусть она пинка даст!» (смеется). Или животик потрогает и т.д.
Еще к онлайн-обучению можно отнести консультативную форму, когда мы не встречаемся регулярно. Это может быть однократная встреча, на которой я слушаю человека и даю ему советы и обратную связь на тему того, на каком уровне он сейчас находится и что, по моему мнению, надо делать, чтобы петь лучше.
Совершенно замечательная вещь – это подарочная форма обучения. Некоторые ребята дарят своей половинке несколько онлайн-уроков. И практически всегда человек продолжает после этих подарочных уроков заниматься.
Еще одна форма обучения – онлайн-семинары, когда я приглашаю других педагогов, известных рок- и поп-музыкантов. Мы общаемся с ними на темы о профессии, о физиологии пения, по каким-то моментам выступления, и просто по организации жизни, по каким-то даже бытовым вещам типа того, куда девать кошку, если вы уехали на гастроли (улыбается). Такого рода проблемы на самом деле тоже довольно серьезные, и впервые сталкиваясь с ними, молодой вокалист тоже недоумевает. А тут можно спросить у старших товарищей.

-Кто приходит на семинары, как Вы находите людей, готовых к такому общению?
Екатерина: Во-первых, это люди, которые лично мне интересны. В этом плане я, конечно, эгоист. Слушаю, смотрю, и понимаю: о, а человечек-то и с мозгами, и с голосом - хочется пообщаться. Пишу письмо с приглашением на семинар, и надо сказать, что отказов практически нет, все с удовольствием соглашаются. Форма необычная. Люди, дававшие много интервью для прессы, привыкли к тому, что вопросы имеют направленность в основном на их творчество и немножко биографию. А я об этом почти не спрашиваю, меня интересуют более глубокие стороны отношения человека и его инструмента, голоса – как они его лелеют и берегут, как учились тому-сему, какие-то нюансы звукоизвлечения и т.д. Иногда упражнения какие-то показывают, это тоже очень здорово и полезно.

-Как Вы относитесь к караоке?
Екатерина: Очень хорошо отношусь. Во-первых потому что караоке отчасти поставщик студентов. Почему отчасти? Не все ходят трезвыми в караоке, будем честны на эту тему. Когда поет человек не очень трезвый, он, может быть, не отдает себе отчет о качестве исполнения. Но если попадутся в компании трезвые друзья, они могут объяснить, что можно было бы петь и получше.
Ещё караоке – это возможность для начинающего вокалиста где-то обкатать программу. Ты же не пойдешь сразу на сцену куда-то на концертную площадку: «Пустите меня, у меня программа, послушайте меня!». В караоке же совершенно спокойно приходишь, платишь маленький депозит и пой себе, упойся. Заодно можно посмотреть на реакцию публики. Я даже часто специально прошу своих студентов: сходите в караоке и запишите себя там на видео. Одно дело как вы себя ведете на уроке, как выглядите, и совсем другое дело, когда выйдете на сцену – как будете с микрофоном работать, как будете стоять, ходить, общаться с залом. Иногда человек не представляет себе, насколько всё запущено, пока не сходит в караоке.
Я сама, когда лет 25 назад оказалась на курорте в Португалии в караоке, стала прям волноваться, как будто выхожу на большую сцену. Микрофон там еще очень громко был настроен, непривычно было.

- Вы можете слушать музыку просто как меломан, или волей-неволей все равно начинаете анализировать вокальные партии?

Екатерина: Я никогда не оцениваю никого как преподаватель вокала, если меня об этом не просят. У меня есть тумблер в голове «работа/не работа» и я очень быстро его переключаю. Не бывает такого, что я хожу и прислушиваюсь, как кто-то вопит из соседнего ларька. Если меня ученик спросит: «А как я сегодня пел?», вот тогда я разберу и выложу, а если не спросит, то и не надо. Держать свое мнение при себе – жизнь этому учит. Мнение, оно же в какой-то степени является еще и советом. Если я говорю человеку свое мнение по поводу его вокала или голосовых данных, то я предлагаю и какие-то решения – что нужно поправить, в какой области позаниматься и себя подтянуть, чтобы стало лучше, приятнее для слуха, профессиональнее. Я никогда не скажу человеку: «Ты ужасно поешь, вон из искусства!».

-Как определить сложность исполнения той или иной песни для вокалиста? Можете привести примеры простых и сложных для пения песен?

Екатерина: На мой взгляд, в «простой» песне должна быть запоминающаяся мелодия. Когда ее нет, то со временем вы её конечно тоже споете, но новичку в этом сложно разобраться. Человек должен быть способен сыграть вокальную строчку на инструменте. Даже если он не умеет играть на фортепиано, он должен эту строчку одним пальчиком наиграть. Нормальная аккордовая структура песни, понятная. Простая структура самой песни: куплет – припев – бридж. А когда там куча каких-то разных кусочков, то новичку сложно даже уложить это в сознании, а сделать на хорошем уровне практически нереально. Приходится человеку объяснять, что эту композицию лучше брать попозже.
Сложными по исполнению вещи бывают по разным причинам. Бывают сложные ритмически, например всякие полиритмические композиции. Бывает смена тональности внутри произведения, смена лада, много всего бывает. И конечно такие вещи надо брать тогда, когда вы хотя бы слово «лад» можете говорить, не запинаясь (смеется), то есть немножко попозже.
Например, «Behind blue eyes» LIMP BIZKIT можно считать вполне подходящей для обучения новичков. Простая мелодия, текста не очень много, что для многих тоже важно. Ведь не все знают английский, чтобы быстро выучить длинный текст. А учить надо. Сейчас многие не любят учить и читают с телефонов, но я считаю, что это просто безобразие. Ну что это такое – человек выходит на сцену и читает текст с телефона! Это, прежде всего, неуважение к себе и к публике, плюс полное отсутствие тренировки для мозга, самозомбирование какое-то.

-А примеры сложных песен можно привести? «Ангельская пыль» АРИИ, например, подойдет в этом качестве?

Екатерина: В вокальном плане она действительно непростая, широкотесситурная. У вокалиста должен быть достаточно хорошо разработан диапазон, чтобы это можно было спеть. Да, ее могут спеть не все, это верно.

-В процессе обучения вокалу у человека появляется навык самому определять, какие песни ему под силу спеть, а какие нет?

Екатерина: Петь песню дома и выносит ее на публику – это разные вещи. Некоторые вещи мы берем с учениками заведомо сложные, зная, что эти песни будут дотягивать их за уши до своего уровня. Но это не значит, что мы будем исполнять их на концерте в ближайшее время. Так же и сложившийся вокалист. Я, например, тоже беру себе иногда песни, которые мне сложны – в этом и есть фишка, чтобы себя немножко подогнать. Нет смысла жевать сто раз одну и ту же жвачку. Ну, умеешь ты это делать, молодец, надо двигаться дальше. Здесь как на велосипеде – перестал крутить педали, и начинаешь сразу куда-то там валиться. Ну с горки еще можно ехать, а вот в гору уже не получится.

-У вас есть опыт не только преподавания вокала, но и сценического исполнения, какие остались впечатления от каждой из них, можете их сравнить?

Екатерина: В первой половине моей карьеры меня напрягал перевес в сторону преподавания. Хотелось больше петь на сцене. А потом, когда моя сценическая карьера пошла в гору, и стало достаточно много выступлений концертных, я периодически стала скучать по преподаванию. Преподавание стало важной частью моей жизни, и я чувствую необходимость, желание и возможность делиться опытом. Это очень приятно. И мало того, делясь опытом с молодыми вокалистами и педагогами, чему-то и сама учишься. Иногда задают такие вопросы, что волосы на голове дыбом встают, а мозги начинают шевелиться и думаешь-думаешь, как же на это ответить. Задачки бывают достаточно сложные и интересные. Вот бывает, что ночей не спишь - думаешь, как извлечь звук из того места, куда человек его загнал.

-Что больше всего запомнилось из конкретных проектов, концертов?

Екатерина: Пожалуй, мое участие в Эльфийской Рукописи было самым крупным мероприятием, не считая разных фестивалей. Особенно приятным и интересным было то, что меня записывал мой бывший студент Максим Самосват. Работать с человеком, которого ты учила практически с его школьной скамьи, впоследствии ставшим известным профессионалом, вокалистом и звукорежиссером – это дико приятно. Я вообще люблю работать с продюсерами – потому что этот человек точно знает, что ему от тебя надо. Спеть-то можно и так, и сяк, и наперекосяк, и сиди потом, выбирай из этого всего. Максим точно знал, какой результат нужен, и всё быстро получилось.

Вообще педагогу, мне кажется, сложно выступать перед своими студентами. Очень хочется сделать получше, а когда начинаешь хотеть сделать получше, получается только хуже. Я ж не просто выступала перед своими студентами, мы были вместе на сцене! А тут ещё народу в зале чертова уйма, пятитысячник, это было, как страшный сон. А справиться с этим мне помогли мои студенты. Атмосфера и на площадке, и за сценой, в гримерке, была просто замечательная. Все друг другу помогали, никто не матюгался, все друг другу приносили попить водички, бутербродик покушать, и все нервяки уменьшались. Я, правда, еще и схитрила: с собой на сцену протащила своих студентов - шесть человек. Это были мои танцоры. Взяла ребят, у которых было неплохо с хореографической подготовкой, и весь номер Минатрикс мы с ними отработали.

Когда такой огромный зал, ты совершенно не видишь лиц людей. Ты их видишь как картину нарисованную, пестроту какую-то вдали, уходящую за горизонт. А хочется живого общения здесь и сейчас, и это как раз совершенно великолепно дали мои партнеры по сцене. В том числе те мои студенты, которые где-то там впотьмах ползали в гриме, уворачиваясь от вокалистов, которые норовили наступить им на руки (улыбается). В общем, мы друг друга поддерживали.

-Что у Вас в дальнейших планах?
Екатерина: В ближайших планах большое количество выездных семинаров. В мае-июне я планирую посетить несколько городов. Конечно, обязательно Москва-Питер, но не только – точно Краснодар, возможно, Калининград и еще некоторые интересные места… Всех тайн открывать не буду, скажу только, что это будут не только семинары, но и концерты. Это мой любимый жанр – семинар-концерт, когда можно и поговорить, и посмеяться, и попеть. Даты можно посмотреть по ссылкам

http://vocalevent.ru
https://www.budsoboy.com
http://rockvocalist.ru
https://vk.com/k_belobrova
https://web.facebook.com/belobrova.eu

в Краснодаре 17 мая https://vk.com/event178938631
в Москве 21 мая http://vocalevent.ru
в Питере 23 мая http://vocalevent.ru/spb
в Калининграде 31 мая https://vk.com/event51261286

-Ваши пожелания посетителям Мастерсленда.

Екатерина: Обучение пению – это Путь к Себе. А процесс пения - отличное спасение от душевных страданий, так что пойте, люди, больше. Даже если вы поете не очень чисто – ну что поделаешь. Это, в конце концов, можно и починить. А сам процесс звукоизвлечения, процесс экспрессии своих эмоций прекрасен, полезен и экологичен. Вместо того, чтобы ругаться или бить друг другу лица, гораздо приятнее петь.

Алексей Павлов (Меломан Наруто) и Ольга Малахова специально для портала http://www.mastersland.com и паблика СЕМЬЯ АРИИ.]]> Вторая часть интервью певицы и преподавателя вокала Екатерины Белобровой (педагог М. Житнякова, Е. Егорова, Д. Ставрович и др.) https://rockvocalist.pro/publikatsyi/tpost/k057oxoj3e-vtoraya-chast-intervyu-pevitsi-i-prepoda https://rockvocalist.pro/publikatsyi/tpost/k057oxoj3e-vtoraya-chast-intervyu-pevitsi-i-prepoda?amp=true Sat, 11 May 2019 19:00:00 +0300 -Как отличается преподавание вокала новичкам, которые только хотят научиться петь, и уже имеющим вокальный опыт людям? Может ли имеющийся опыт быть неправильным, когда приходится переучивать? И что сложнее – учить с нуля или переучивать?

Вторая часть интервью певицы и преподавателя вокала Екатерины Белобровой (педагог М. Житнякова, Е. Егорова, Д. Ставрович и др.)

-Как отличается преподавание вокала новичкам, которые только хотят научиться петь, и уже имеющим вокальный опыт людям? Может ли имеющийся опыт быть неправильным, когда приходится переучивать? И что сложнее – учить с нуля или переучивать?

Екатерина: Естественно, преподавание новичкам и опытным вокалистам отличается как небо и земля, это совсем разные вещи. Когда человек приходит с нуля, это, с одной стороны, очень хорошо. Чистый лист бумаги, пиши, что хочешь. Можно начать с самых азов, грамотно поставить дыхание, тембр вытащить и т.д. Параллельно заниматься интонацией, сольфеджио, развитием общей музыкальности, знакомить с жанрами и т.д. Это хороший, правильный процесс.

Но жизнь многообразна и бывает очень часто, что приходит профессиональный вокалист, у которого есть либо какая-то другая задача, либо проблемы с голосом, возникшие по разным причинам: от неправильного использования голоса, от больших нагрузок или от смены стиля.

Это не то, чтобы сложнее, чем учить с нуля, но это совсем другое. Не редкий случай, когда приходит человек хорошо поющий и говорит, что хочет петь совсем по-другому. У профессионального вокалиста уже есть свой стиль, он уже сложившийся музыкант, его знают. И нельзя просто так сказать: «Всё, ты поешь не так, это всё выброси и забудь, всё переделаем».

Так что это очень тонкий процесс, чтобы не ломать индивидуальность. Реально похоже на микрохирургическую операцию – всё делаешь очень точечно и аккуратненько. Нужно рассмотреть всего вокалиста целиком и найти то, что нужно убрать или добавить, или подправить, подлечить. Не ломая при этом всю структуру. Иногда достаточно прям совсем небольшого вмешательства.

При этом, как правило, вокалист работает, у него гастрольный график, записи, и я не могу его выключить из его работы: «Чувак, два года не пой, и мы с тобой всё поправим». Это приходится делать без отрыва от производства, в горячем цеху.

Многое тут зависит от доверия. Как правило, если человек ко мне пришел, то он немножко уже меня знает или знает моих студентов. К счастью, я очень редко сталкиваюсь с проблемами доверия, и мне это очень приятно. Очень важно чувствовать, что я могу, имею право вмешиваться в процесс настолько, насколько человек позволяет это делать. Высказать свое мнение, покопаться, кое-что подстроить.

Из одни из наиболее интересных примеров — история с Михаилом Житняковым, нынешним вокалистом группы «Ария». До того, как прийти ко мне заниматься вокалом, он был вокалистом известной группы «Гран-КуражЪ», то есть человек с уже сложившимся сценическим образом, привыкший к определенному звучанию своего голоса. Какие-то вещи надо было менять, и менять кардинально, и поэтому я сразу серьезно поговорила на эту тему с самим Михаилом, а также с «арийцами» - Дубининым и Холстининым. Речь шла о том, насколько мне дозволено вмешаться в процесс работы вокалиста группы, и очень порадовало, что ребята были полностью согласны с моими комментариями. Сказали: «Меняйте, как считаете нужным, мы вам доверяем». Это очень важно, потому что самое главное, я считаю, между педагогом и студентом - это доверие. Если доверия нет, ничего не получится. Но иногда это доверие приходится завоевывать, так тоже бывает.

Профессиональный вокалист зачастую может освоить новую технику всего за 2-3 урока. Однажды девочка-академистка пришла ко мне и сказала: «Я хочу петь как Нина Хаген». Это немецкая панк-певица, очень мною уважаемая и любимая. Она поет в академической манере, и потом внезапно переходит на скрим и гроул, потом речитатив, и потом ещё чёрт знает что вытворяет! Такая музыкальная эквилибристика. И вот девочка мне показывает, как она поет свою академическую программу – офигенно поет! «Слушай, ну ты очень хорошо поешь, тебе прекрасно поставили голос!». «А я хочу вот это…». «Ну ты понимаешь, для того чтобы освоить звук как у Нины Хаген, надо вот это, вот это и это…». Я ей показала и ушла обедать. Через часа полтора прихожу, а она: «Спасибо, я всё поняла». И поет мне Нину Хаген – действительно всё поняла. Нельзя же сказать, что я ее «переучила» – она как пела, так и продолжила, просто освоила еще одну технику, которая позволила ей петь рок очень достойно.

-Если голос все же «поврежден», то можно ли его восстановить? Как происходит такое восстановление и возможны ли необратимые случаи?

Екатерина: Если что-то случилось с голосом и нужен восстановительный период, то занятия строятся по-другому. Это может быть и долго, кропотливо, по чуть-чуть. Стандартный урок длится час-полтора, а вот работа с человеком с голосовыми проблемами может быть по 15 минут через день, то есть урок разбивается на крошечные сегменты. Много всяких удивительных историй, в том числе в моей работе по скайпу, когда голос приходилось восстанавливать с нуля. Профессиональный вокалист не мог не то, что петь, даже говорить не мог. Восстанавился за 5-10 занятий. Конечно, зависит от того, какая именно проблема. Но, например, узлы, которых так боятся вокалисты, в начальной стадии образования узелка можно починить, вылечить правильным пением, упражнениями. Это не так страшно, чтобы завязывать с профессией и идти в грузчики. Главное вовремя обратиться к специалисту.

Бывает, что невозможно помочь только упражнениями, тогда нужна дополнительная терапия, гомеопатия. Я использую достаточно активно в своей работе гомеопатию, и сама ей пользуюсь много лет. Иногда надо сходить к врачу-фониатру, который сделает медицинские манипуляции. Я не сталкивалась с ситуацией, когда вообще невозможно восстановить голос. Это можно сделать в любом случае, но разными путями. Если ждать слишком долго, то возможно, что для этого уже понадобится много времени и денег.

-Если человек научился петь, дальше можно расслабиться и почивать на лаврах, или в дальнейшем также будут нужны тренировки и упражнения для сохранения вокальной формы? И есть ли вообще какой-то порог, когда человек может уверенно сказать: «Всё, я научился петь и больше ничего не нужно»?

Екатерина: Когда человек только начинает заниматься вокалом, то это состояние «Всё, я научился петь!» возникает каждый две недели (улыбается). А потом, к сожалению, всё реже и реже. Это «просветление» вокальное – конечно очень приятное чувство, но на самом деле ты научился какой-то части, потом приходится продолжать и дальше это дело доделывать.

Поставленный голос – его слышно. Иногда мне достаточно одной ноты чтобы сказать, у человека поставленный голос или нет. «Недопоставленный» голос это конечно не новичок – тоже человек с определенным опытом, но если вся эта голосовая система не функционирует так как должно, это заметною.

Мне кажется, что при поставленном голосе от зарождения музыкальной мысли до ее воплощения в звуке должна проходить микросекунда. А если вы придумали, как это должно звучать и вам нужно еще полгода чтобы это спеть, значит надо еще позаниматься. Либо ваш композиторский талант превзошел ваш вокальный уровень. Тогда тоже надо еще позаниматься, так что в любом случае проблема решается (улыбается).

Маша Архипова из АРКОНЫ мне как раз такую вещь про себя рассказывала: «Я написала музыку к новому альбому и подумала: как же я это спою?!». Тот самый случай, когда композитор в человеке временно превзошел вокалиста. Она подтянулась конечно и всё спела как надо. То есть, как композитор, она тянет себя как вокалиста вверх за уши и прочие места. И это правильно, а не так, что музыканты - направо, вокалисты - налево. Музыкант не обязательно должен быть вокалистом, но вокалист обязательно должен быть музыкантом. Музыкантом в широком смысле слова – не то, чтобы он гениально играет на гитаре (хотя и это было бы неплохо). Но нужно понимать музыку, разбираться в ней достаточно глубоко, во всяком случае, в той музыке, которую вы исполняете.

А вообще мир вокала настолько многообразен, что сказать «Всё, я научился всему»…ну, я людей, которые так говорят серьёзно, не знаю. Освоил ты, например, всё, что касается эстрадного и рок-вокала, а вот еще академический вокал. И его освоил? Молодец. Но вот еще народный вокал. И его освоил? Но в народном вокале есть еще, например, тувинское обертональное пение…А есть еще всякие восточные техники с множеством опеваний…А что там есть еще в Африке – съезди туда посмотри (улыбается). То есть, чему учиться всегда найдется. Другой вопрос, нужно ли это человеку. Просто так учиться и собирать навыки…ну, наверное, это может быть прикольно, но…Я считаю, что если ты чему-то такому научился, то это конечно надо применять в своей работе сразу. Хотя бы просто потому, что пение – это навык, который нужно всё время поддерживать. Разучиться петь тоже можно. Может быть, до нуля вы и не разучитесь. Это как езда на велосипеде – говорят, что невозможно разучиться, если однажды научился. Но я каждый раз после зимы, садясь на велосипед, немножко побаиваюсь (смеется), и первые несколько километров, они такие…бодрящие, если сказать мягко. Это касается, мне кажется, любого навыка. Когда на горные лыжи после трех лет некатания встала, то до нуля я не разучилась, но это совсем не то, что было три года назад. Точно также с пением. Несмотря на то, что мы наш голос используем для речи, и что-то напеваем себе вечно под нос, когда моем посуду или в душе спинку трём, это совсем не то, что выходить на сцену, на публику. Мои ученицы и коллеги рассказывали, что после, например, декрета они испытывали чуть ли не панический страх выходя на сцену, хотя не разучились петь, конечно, и пели дома колыбельные и т.д. Но всё равно это момент преодоления, дотаскивания себя до того уровня, который является необходимым для профессионального музыканта.

-А Вы сами делаете вокальные упражнения?

Екатерина: Да, делаю. Люблю делать это вместе со своими студентами, потому что это энергосберегающие технологии – и сам попел, и поработал. Но иногда приходится делать и отдельно. Зависит от того, что я хочу от голоса в данный день. Или бывают восстановительные терапевтические вещи. Всякое бывает, все мы люди, и болеем бывает, и плохо себя чувствуем. Чтобы ввести себя в певческое состояние, нужны распевки. Это может быть распевка или обычная песня, которая идеально вкатана тебе в аппарат и вводит тебя в певческое состояние.

-Как меняется голос с возрастом, и можно ли избежать его ухудшения по мере старения организма?

Екатерина: Как старые психотерапевты, так же и старый вокалист –только лучше становится. Ну, наверное, до определенного предела. Об этом пределе я расскажу, когда мы встретимся лет через сорок (улыбается). На самом деле голос созревает довольно поздно, в 25-30 лет. До того это всё детский сад, штаны на лямках. Чтобы голос полностью раскрылся, должен созреть весь организм. В это время голос обретает свою силу и красоту, все свои особенности. Я делала семинар с замечательной девушкой Ксюшей из группы Калевала, ей уже тоже не 20 лет, и она сказала: «А что, с возрастом наоборот только круче становишься!»

Это не значит, что нужно не петь, а ждать, когда вам стукнет 30 и только тогда бежать заниматься. В идеале, конечно, нужно рано начинать и потихонечку ждать, когда голос созреет.

И психика у человека, конечно, тоже меняется, и в связи с ней меняются особенности исполнения. Появляется большая глубина. Это не значит, что у молодого человека не может быть глубокого прочтения. Все люди разные, и многие замечательно это делают, особенно люди с актерским, театральным образованием. Мне много приходилось работать с такими певцами в Театре Стаса Намина. Это люди, которые в очень молодом возрасте способны на очень глубокие чувства, которые они могут прекрасно передать в песне.

Пока ты считаешь себя вокалистом, ты им стопудово являешься. Это не значит, что ты должен сидеть на диване свесив ножки и ничего не делая для того, чтобы голос хорошо звучал. Но возраст – это не отговорка.

Мы сейчас будем наблюдать старение рок-вокалистов, очень интересно и романтично в какой-то степени, потому что я думаю, что рок-вокалисты не только молодые хороши, но и старые прекрасны.

-Что полезно и что вредно для голоса?

Екатерина: Однозначно вредно НЕ петь. Иногда даже нужно петь тогда, когда не хочется, надо петь, когда негде петь, надо петь и всё. Придумывать себе для этого какие-то стимулы. В том числе, помогают друзья, которые могут ненавязчиво объяснить, что, пожалуй, пора спеть (улыбается).

А так по идее всё, что вредно для здоровья, вредно и для голоса. Тело – это наш инструмент, как я уже говорила. И то, что полезно для нашего тела, будет полезно для нашего голоса.

Конечно, не всегда можно про всё сказать прям так однозначно. Если бы меня в 20 лет спросили, я бы пламенно ответила: «Курить вредно, пить вредно!». А сама бы пошла потихонечку бухать (смеется). Курить вредно? Вредно. Но всегда ли? Не всегда. Иногда полезнее покурить, чем не курить, бывают такие ситуации в жизни. Бывают ситуации, когда выпить полезнее, чем не выпить. Вот такой парадокс. Я много лет назад бросила курить (хотя бывают случаи, когда курю). Я пришла к доктору после гастролей, потому что не проходил кашель. Он послушал и спросил, кто я по профессии. «Певица!», – гордо ответила я. «Пора Вам менять профессию». «Как?!». «У Вас хронический бронхит курильщика. Поэтому подумайте, чем Вы будете заниматься дальше». Я подумала и… бросила курить.

Конечно, курение влияет на голос, ведь мы вдыхаем как раз в то место, где находятся голосовые мышцы. Вся гарь, вся копоть попадает туда. И вся химия – сейчас многие перешли на электронные сигареты, это, на мой взгляд, еще ужаснее. Если уж курите, то лучше выкурите одну крепкую сигарету или сигару, так чтобы вам хватило. Когда вы курите такие вещи, то чувствуете их крепость и понимаете, что уже достаточно. А когда курите что-то легкое, не осознаете, какое количество химии поглощаете вместе со всем этим паром, или что там еще идет из электронной сигареты. Мне кажется, что лучше всё натуральное – выпейте хорошее натуральное вино, хороший самогон, покурите хороший натуральный табак, а не непонятно что, намешанное непонятно кем. Организм вам сразу даст понять, зря вы это сделали или нет. В этом смысле взрослость, мне кажется, заключается в том, чтобы слышать себя и понимать. Быть внимательным к тому, что организм вам хочет сказать, любить себя и делать себе хорошо (не потакать своим слабостям и комплексам, а ухаживать за собой).

-В чем состоит специфика пения в студии и живых выступлений? Если человек умеет качественно спеть в студии, значит ли это что он однозначно и концерты отработает успешно, или это разные скилы?

Екатерина: Я начинала как студийная вокалистка, и мне казалась непреодолимой пропастью необходимость выйти на сцену, увидеть глаза людей. Было страшно прочесть в этих глазах всё, что они обо мне думают. А может еще и помидорчик заработать…. Пришлось преодолевать себя, чтобы сделать это, но тогда я узнала, что люди гораздо приятнее, чем я о них думала. После того я так привыкла к сцене, мне стало даже сложнее петь в студии! Теперь хотелось видеть глаза и непосредственную реакцию. Даже если человек думал обо мне плохо, мне хотелось его переубедить и я чаще всего знала, как это сделать. А когда ты не видишь никого, ты не знаешь, хорошо ли ты это делаешь. И пока у меня не сложились собственные критерии качества, этот вопрос меня мучил. Но со временем (записываешься и слушаешь, записываешься и слушаешь) начинаешь понимать больше. То есть такой же процесс обучения, как и в любой другой области, без этого не получится. И, конечно, хорошо слушать вокального продюсера. И звукорежиссер подскажет что-то, и музыканты подскажут. Но и вам самим должен нравиться результат, это важно. Если вы сомневаетесь, если кажется «Фу, я ужасно спел», то постарайтесь найти, что именно вам не нравится – попадание в ноты, ритмические какие-то штуки, эмоциональная передача, слишком большое количество фишек или их недостаток и т.д. То есть конкретизируйте проблему, и тогда над ней можно будет поработать – самому или с педагогом. Во всяком случае, вы будете знать, в каком направлении двигаться.

Студийная работа – это очень интересная вещь, прекрасная школа разнообразного вокала! Вы можете прожить много разных жизней даже в одной песне – спеть и бэк-вокал, и дуэт с самим собой, и что-то ещё напридумывать. Массу интересного можно из этого дела извлечь.

Сейчас я не могу сказать, что мне нравится больше – студия или концерт – мне нравится и то, и другое. Это две разные вещи, но обе очень приятные. И то, и другое требует практики. Некоторые люди, например, с трудом могут слушать себя в наушниках – голос в наушниках звучит по-другому и требуется к нему привыкнуть. Вы должны знать, как отстроить звук так, чтобы вам было удобно. Не стесняясь, не смущаясь: «Ой, я сейчас какую-нибудь глупость скажу, что про меня подумает звукорежиссер». Если вам нужно слышать бас больше, чем клавиши и гитары – так и скажите. У всех всё по-разному, и есть инструменты, которые вам помогают, а есть инструменты, которые вам будут мешать. Не стесняйтесь – можно их убавить или выключить совсем. На концерте вы, конечно, не сможете отправить басиста за пивом, если он вам мешает петь, и продолжить без него (смеется), а вот в студии легко можно это сделать. Так что в студии можно и нужно сделать себе уют. А на сцене, конечно, работаешь с тем, что есть. Хороший зал – ура, но может быть не очень хороший зал – акустика помещения тебя не устраивает, или может быть что-то с аппаратом не то, или чем-то публика тебя не устроила, или даже помидоры полетели. Ладно бы спелые, мягонькие, а если неспелые – больно же (смеется). Хотя это дорого, и не напасешься, если всех закидывать.

-Что нужно, чтобы выдерживать большие концертные туры и не посадить/не сорвать голос?

Екатерина: Прежде всего, нужно после концерта спать, не засиживаться допоздна с фанатами. Второе – нормально есть (не чипсы с кока-колой, а нормальная еда, приближающаяся к домашней, в нормальное время). Это сложно организовать, лениво иногда, иногда практически невозможно, но надо стараться, это важно. Не перебарщивать с горячительными напитками, особенно если вам работать завтра. Ну, это для любой работы так, это ж не только проблема вокалиста. Вам небось не хотелось бы, чтобы самолет пилотировал или делал операцию человек, который вчера напился до зеленых соплей? А мы же тоже врачеватели душ, так что берегите, уважайте себя и свою публику, а публика будет вас уважать и любить в ответ.

-Правда ли, что современные технические и программные средства позволяют в студии из любого человека искусственно выдавить и слепить вполне сносные вокальные партии, или это миф?

Екатерина: Певец — это певец. Давайте не будем путать людей, которые пришли сделать подарок своим родным и близким, спев им какую-то песню на день рождения, и профессиональных певцов. Да, действительно, даже если вы не умеете петь, но очень хотите подарить бабушке песню, то можете прийти на студию и начитать слова. Заплатите звукорежиссеру: он сядет и не будет спать ночей, пока не сделает более-менее приличный вариант вот этого всего хозяйства. От этого вы естественно не становитесь певцом, но, думаю, что бабушка будет вполне довольна. Сейчас много чего можно сделать, техника позволяет. Не ждите от такой партии особой душевности и трогательности, но бабушке же будет приятно и наверняка она прослезится. С тем же успехом вы можете сшить ей котика своими руками, и она тоже будет рада – но котик не дает работу звукорежиссеру, а песня дает (смеется).
]]> Видео. В поисках титанов — Екатерина Белоброва. Вокальный преподаватель твоих кумиров https://rockvocalist.pro/publikatsyi/tpost/jxgui2jl11-video-v-poiskah-titanov-ekaterina-belobr https://rockvocalist.pro/publikatsyi/tpost/jxgui2jl11-video-v-poiskah-titanov-ekaterina-belobr?amp=true Fri, 12 Mar 2021 19:02:00 +0300 Сегодня в гостях прекрасная, великая Екатерина Белоброва. Вы можете знать ее по работе с Максимом Самосватом, Михаилом Житняковым, Марией Архиповой, Дмитрием Спириным, Нуки — это все ее ученики.

Видео. В поисках титанов — Екатерина Белоброва. Вокальный преподаватель твоих кумиров

Сегодня в гостях прекрасная, великая Екатерина Белоброва. Вы можете знать ее по работе с Максимом Самосватом, Михаилом Житняковым, Марией Архиповой, Дмитрием Спириным, Нуки — это все ее ученики.

таймкоды:
00:00 стильное интро
00:32 передача на MTV
01:30 как началась музыка
02:20 какая музыка звучала дома
04:52 меня никогда не звали в группу
06:48 эстрадное отделение
08:34 русская школа вокала
08:57 про изобретение велосипеда
11:27 про кавер группы
14:23 я еще не реализовала себя, как музыкант
16:36 налей и тичерс
19:57 все хотят петь высоко или как убрать бороду из голоса
22:01 про систему преподования
24:10 вокальные марафоны
25:31 про немецкий и хорватский язык
27:02 в Москве говорят, как Левитан. Дикторский русский.
31:15 про самость
32:20 айфон уши потоптал
35:05 зачем ко мне приходят люди
39:24 про Нуки и про Эльфийскую рукопись
40:30 про выступление с Эпидемией
43:17 про Крюгер
46:30 про дано / не дано
47:09 цитирую Скиллза
47:31 про Лео Хеллскрима
49:27 про толстяков
50:38 про мой рот и мою дикцию
52:02 про Нуки и голос
54:20 про Житнякова и Пугачеву
55:00 про критику, что испортила Житнякова
56:25 я люблю слушать море
57:18 про талантливых и не очень учеников
1:00:44 боролись ли ученики за внимание
1:02:20 про Нуки и ее экзамены в институте
1:09:45 плюс двадцать лет
1:17:31 универсальная песня для распевки
1:20:15 что делать, когда теряешь голос
1:22:09 поет Белоброва Екатерина Юрьевна]]> Михаил Житняков: Трудолюбивый «рок-стар», или 10 лет в «Арии» https://rockvocalist.pro/publikatsyi/tpost/14ohikiag1-mihail-zhitnyakov-trudolyubivii-rok-star https://rockvocalist.pro/publikatsyi/tpost/14ohikiag1-mihail-zhitnyakov-trudolyubivii-rok-star?amp=true Mon, 13 Sep 2021 19:05:00 +0300 Интервью журналу InRock — http://inrock.ru/Когда Миша пришел, я ещё не знала, что он будет в «Арии». Он тогда пел в группе «Гран-КуражЪ», принёс их песни. Я послушала и удивилась: как мимо меня прошла такая классная команда?!

Михаил Житняков: Трудолюбивый «рок-стар», или 10 лет в «Арии»

ЕКАТЕРИНА БЕЛОБРОВА:

«ЛИРИЧЕСКИЙ ТЕНОР – РЕДКОСТЬ»

Помните ли вы первые впечатления от работы с Михаилом Житняковым? Когда пришёл, что сказал?
Екатерина Белоброва: Когда Миша пришел, я ещё не знала, что он будет в «Арии». Он тогда пел в группе «Гран-КуражЪ», принёс их песни. Я послушала и удивилась: как мимо меня прошла такая классная команда?! Миша пришёл с заявкой: «Хочу учиться петь! Много лет пою, решил поднять свой уровень». Я говорю: «Ну, хорошо, какую песенку споём?» Миша: «Песню Аллы Пугачевой “Три счастливых дня“». Я удивилась, присела даже: «Ну ладно…» Он отлично с ней справился!

А песня ведь сложная, там в припевах такие верха…
— Да, и движение мелодии восходящее. У Миши лирический тенор. Ту тесситуру, которую поёт лирический тенор, могут спеть и другие голоса, например, баритон, если он умеет петь микстом. Но эти «верхушки» будут звучать совсем по-другому. «Лирик» – это очень специфический голос, и за более 30 лет преподавания мне попадалось, ну, может, пять его обладателей. Как и настоящий бас, истинный лирический тенор – редкость. И, разумеется, с ним очень интересно работать, это голос чрезвычайно подвижный, пластичный, энергетически наполненный. Единственная проблема – это низкие ноты, мы над этим работали, и Мише удалось эту проблему достойно решить. Через некоторое время выяснилось, что Мишу пригласили петь в группу «Ария», а песни из старого «арийского» репертуара предполагали умение брать ноты, в том числе, в большой октаве. Поэтому мы много занимались упражнениями на низкие ноты, штробасом, расслаблением. У лирических теноров часто тонкая душевная организация: они эмоциональны, часто возбуждены, а низкие ноты – это спокойствие и расслабленность, отсюда и проблемы.

А как вы узнали, что Михаил будет вокалистом «Арии»?
— Мне позвонили Дубинин и Холстинин, сказали, что хотят побеседовать. Я пригласила их в свою студию. До этого я ни разу не видела их вживую, только по телевизору. Они на меня произвели впечатление – высокие, мощные ребята, и весьма приятные в общении. Они мне объяснили, что сейчас находятся в стадии принятия решения, но склоняются к тому, что Михаил будет постоянным вокалистом, поэтому нужно, чтобы мы с ним подработали некоторые вокальные моменты.

Каким был ритм ваших занятий?
— Сразу после того разговора мы начали работать в очень интенсивном режиме, так как цель стояла близкая, конкретная – записать альбом, спеть тур, освоить репертуар. Мы занимались несколько раз в неделю, порой по три-четыре часа. Кроме вокала, работали над сценографией, актёрским мастерством. И во время туров мы были на связи, он всегда мог проконсультироваться, если возникали сложности. В телефон у него были записаны упражнения, которые он делал перед концертами. Я как педагог считаю, что распевки очень важны и их нужно делать обязательно. (Спустя два года на вокальном онлайн-семинаре Белобровой Михаил упомянул, что продолжает активно заниматься упражнениями, особенно в начале тура, – прим. авт.). К счастью, всё у него прошло успешно! А ведь это же огромный прессинг, когда приходишь в группу после таких известных вокалистов… Вариантов нет – надо победить!

Неоднократно, особенно в начале пути Михаила в «Арии», я сталкивалась с комментариями о том, что ему не хватает театральности, сценической свободы. А на ваш взгляд, легко ли Житнякову далась эта самая «театральность»?
— Нет, нелегко. Я в то время сотрудничала с Михаилом Нахимовичем, вокалистом с актёрским образованием, человеком театра к тому же. Он нам очень помог: много работал с Михаилом Житняковым, объяснял принципы сценографии, показывал разные сценические фишки. Ведь Миша пришёл на рок-сцену из другого мира! Он был офисным работником, и первое время ещё продолжал трудиться в своей компании дистанционно, то есть совмещал абсолютно разные сферы деятельности. Перестроить психику, переключиться, условно говоря, снять пиджак и стать рок-звездой – это очень непросто. И сложность была именно в этом, потому что по природе своей Михаил пластичный, в нём есть актерская жилка, но требовалось время для перестройки.

В июне 2012 года, вскоре после своего первого большого арийского концерта в Москве, Михаил выступил с группой «Гран-КуражЪ» на презентации альбома «Сердца в Атлантиде», записанного с его вокалом. И исполнение, и подача знакомых песен уже другие – драйвовее, профессиональнее. Отличный результат вашей с ним работы!
— Это результат в целом ударного труда Михаила в «Арии». Ведь у него была очень большая практика выступлений. Педагог может учить сколько угодно, но без практического применения всё это не работает. Теоретические знания – словно вдох, но без практики ты вдыхаешь, вдыхаешь, а выдоха нет.

Консультируете ли вы Михаила сейчас?
— На данный момент нет. После наших с ним занятий, позже, он какое-то время работал с моей ученицей, педагогом Татьяной Шуруповой, потом – ещё с несколькими педагогами. В прошлом году он обращался ко мне в конце весны, перед записью новых песен (речь идёт о новых версиях альбомов «Крещение огнем» и «Армагеддон», – прим. авт.).

Сейчас Михаил стал более активно использовать расщепление…
— Да, над расщеплением мы стали работать практически сразу. Ему очень хотелось этому научиться. Другой вопрос, что не во всех песнях это уместно.

Публика принимает это восторженно. Например, после записи кавера «Breaking the Law«, где Михаил активно «расщепляет», появилось много отзывов в духе: «Как он стал петь! Как вырос!»
— Это «модный» в роке приём, относительно новый (в том виде, в каком расщепление преподаётся и используется сейчас), востребованный публикой. С этим приходится считаться.

И чисто психологически многие слушатели воспринимают такое звучание как «истинный рок».
— Да, есть такое. Кстати, о психологии. Есть сложности в восприятии Миши публикой, связанные с тем, что он пришёл в группу после двух известных вокалистов. Понятно, что когда он исполняет то, что спето до него другими, невольно идет сравнение, кому-то нравится, кому-то не нравится… Лично мне как педагогу особенно ценен и интересен тот период, когда Михаил уже стал петь «свои» песни. У меня есть очень приятное воспоминание – когда он спел «Точку невозврата». Я плакала! Потому что это именно то, над чем мы с ним работали! Эта верхняя нота, исполненная не криком, а мягко, аккуратно связанная с другими нотками… Идеально. Счастье для преподавателя – видеть, что многомесячный труд воплощается именно таким образом.

Есть много мнений, хотя сейчас они звучат реже, что в «Гран-Кураже» Михаил был интересным вокалистом (хотя мы все понимаем, что на арийском этапе его голос только развился и стал профессиональнее), а теперь он стал «как все», и слушать его уже неинтересно. В чём причина такого восприятия?
— Есть один момент: в своих таких наивных высказываниях публика в определённом смысле права. Как говорится, «устами младенца глаголет истина». Видишь ли, когда ты начинаешь учиться вокалу (да и чему-либо другому) профессионально, ты, что называется, воспринимаешь «мудрость поколений», но в то же время и отчасти теряешь собственную индивидуальность. И вокалист действительно в какой-то момент своего обучения становится «как все» профессиональные исполнители. Но за этим следует и другой виток спирали, на котором он, продолжая расти профессионально, заново открывает в себе «самость», индивидуальность, уже расцветающую на подготовленной почве. Этот момент надо ждать, надо звать, но не стоит форсировать – должно пройти время, прежде чем профессионализм и личностная уникальность сойдутся в одной точке и будут замечены публикой.

Вопрос под занавес: 10 лет в группе «Ария» – серьёзная творческая дата. Что бы вы пожелали Михаилу как его первый педагог?
— Я желаю Михаилу полностью воплотить себя. Дойти до такого внутреннего состояния, когда ты поёшь то, что ты действительно хочешь петь, и можешь выразить то, что ты хочешь выразить. Это огромное счастье, я такое испытала сама, но это не каждый день происходит. Такое состояние делает жизнь осмысленной, и это серьёзная цель: продемонстрировать свой внутренний мир, получить отдачу, увидеть в глазах публики понимание. Хорошо, если это у Михаила есть уже сейчас, но этого никогда не бывает слишком много, особенно для артиста. Поэтому пусть так будет почаще!

Читать статью полностью]]> Видео. Кто такая Екатерина Белоброва? https://rockvocalist.pro/publikatsyi/tpost/cnbb750uv1-video-kto-takaya-ekaterina-belobrova https://rockvocalist.pro/publikatsyi/tpost/cnbb750uv1-video-kto-takaya-ekaterina-belobrova?amp=true Mon, 20 Sep 2021 19:11:00 +0300 Максим Самосват, Дария Нуки Ставрович и Карина Назарова рассказывают о своём педагоге по вокалу Екатерине Юрьевне Белобровой. Из передач «В Поисках Титанов» Александра Велша.

Видео. Кто такая Екатерина Белоброва?

Максим Самосват, Дария Нуки Ставрович и Карина Назарова рассказывают о своём педагоге по вокалу Екатерине Юрьевне Белобровой. Из передач «В Поисках Титанов» Александра Велша.

]]> Видео. #5 «СЛОТ: Вспомнить всё» — 2006: Дария Ставрович, конфликт внутри группы, выход альбома 2 Войны https://rockvocalist.pro/publikatsyi/tpost/d4fk1iglb1-video-5-slot-vspomnit-vsyo-2006-dariya-s https://rockvocalist.pro/publikatsyi/tpost/d4fk1iglb1-video-5-slot-vspomnit-vsyo-2006-dariya-s?amp=true Thu, 16 Dec 2021 19:14:00 +0300 5-я серия "СЛОТ: Вспомнить всё" повествует о 2006-м году, когда в истории группы появляются вокалистка Дария Ставрович и директор Антон Дьяченко!

Видео. #5 «СЛОТ: Вспомнить всё» — 2006: Дария Ставрович, конфликт внутри группы, выход альбома 2 Войны

5-я серия "СЛОТ: Вспомнить всё" повествует о 2006-м году, когда в истории группы появляются вокалистка Дария Ставрович и директор Антон Дьяченко!

Какое отношение к этому имеет Екатерина Юрьевна, смотрите на 10:22 :)

]]> Видео. Екатерина Белоброва — лучший вокальный педагог в Российском металле и не только | Кириляк https://rockvocalist.pro/publikatsyi/tpost/8106pikp61-video-ekaterina-belobrova-luchshii-vokal https://rockvocalist.pro/publikatsyi/tpost/8106pikp61-video-ekaterina-belobrova-luchshii-vokal?amp=true Wed, 02 Feb 2022 19:26:00 +0300 На связи со студией РАДИО ШОК — певица и педагог по вокалу Екатерина Белоброва! Её учениками являются Михаил Житняков, Андрей Лобашёв, Максим Самосват, Дарья Ставрович и многие-многие другие!

Видео. Екатерина Белоброва — лучший вокальный педагог в Российском металле и не только | Кириляк

На связи со студией РАДИО ШОК — певица и педагог по вокалу Екатерина Белоброва! Её учениками являются самые яркие вокалисты отечественной метал сцены, такие как Михаил Житняков, Андрей Лобашёв, Максим Самосват, Дарья Ставрович и многие-многие другие!
Говорим о тонкостях преподавания, о тенорах и баритонах, в любом ли возрасте можно начать занятия?
Как Екатерина стала участницей второй Эльфийской Рукописи группы ЭПИДЕМИЯ? Как она подходила к роли Минатрикс и готова ли Екатерина к ней вернуться?
В беседе раскрывается творческая история одного из лучших преподавателей по вокалу в мире российской тяжёлой музыки!

00:00 Дисклеймер... Стартуем!
00:31 Приветствуем Екатерину. Чем сейчас наполнена творческая деятельность?
01:40 Скорая вокальная помощь. Что это?
04:33 Волшебная лампа Екатерины Белобровой
06:32 Участие в Эльфийской рукописи группы Эпидемия.
12:13 Музыкальная пауза. Без сердца и души.
12:44 Поддержите молодую группу!
13:16 Как началась творческая история Екатерины Белобровой?
16:54 Музыка которая определила будущее.
19:05 первый опыт в качестве рок-музыканта
21:07 о кавере на группу Deer Purple и муз. пауза.
21:56 Начало преподавательской деятельности. ПЕДАГОГ ПО ВОКАЛУ МОЖЕТ ЛИШИТЬ ВОКАЛИСТА ИНДИВИДУАЛЬНОСТИ И ЗАГНАТЬ В РАМКИ?
26:45 Творец не должен подстраиваться под вкусы аудитории.
28:23 Научить петь можно любого?
29:47 О блогерах и Блогерстве. Leos Hellscream и Джон Каллиган.
33:36 О теноре и баритоне.
35:32 о Евгении Егорове.
36:33 В России хорошая вокальная школа? В сравнении с Западом. А наши вокалисты отстают в профессионализме от западных?
38:20 Булат Окуджава - Довидания мальчики. Неожиданная песня в эфире.
40:18 ПСИХОЛОГИЯ И ВОКАЛ. Индивидуальная программа для учеников.
44:06 Скайп и уроки "живьём"
47:29 Экстрим вокал.
49:21 Экстрим вокал и девушки
51:51 Сессионная работа Екатерины Белобровой. Участие в Кремлёвской Ёлке.
53:39 о клипе Freedom (Sloboda)
57:10 об оценке вокала по записи.
58:32 о новом клипе
59:16 Подводим итоги, прощаемся)]]> Екатерина Белоброва: Кто-то же должен быть первым https://rockvocalist.pro/publikatsyi/tpost/0ehg2xr8x1-ekaterina-belobrova-kto-to-zhe-dolzhen-b https://rockvocalist.pro/publikatsyi/tpost/0ehg2xr8x1-ekaterina-belobrova-kto-to-zhe-dolzhen-b?amp=true Tue, 14 Jun 2022 19:30:00 +0300 HeadBanger.ru один из ведущих российских Интернет-ресурсов, посвященных тяжелой музыке, связались с Екатериной, чтобы вспомнить, как начиналась её педагогическая карьера, поговорить о разнообразных вокальных приёмах и техниках…

Екатерина Белоброва: Кто-то же должен быть первым

Что объединяет такие группы, как Ария, Эпидемия, Слот, Аркона и Shadow Host, известные каждому ценителю тяжёлой музыки в нашей стране? Вокалисты (бывшие или нынешние) всех этих, и многих других групп в своё время учились петь у одного и того же педагога, человека, стоявшего у истоков преподавания рок-вокала в России — Екатерины Белобровой. Мы связались с Екатериной, чтобы вспомнить, как начиналась её педагогическая карьера, обсудить необходимость и значимость обучения вокалу, и поговорить о разнообразных вокальных приёмах и техниках так, чтобы рядовому слушателю рок-музыки стало немного понятнее.

Широкие массы металлистов узнали имя Екатерины Белобровой из второй части «Эльфийской рукописи». В те годы женский экстрим-вокал на нашей сцене практически не был представлен и тут вдруг такое — я помню, все тогда серьёзно обалдели!
— Да, ты правильно заметил, в те годы действительно такого женского звучания особо не было, и очень многие ребята, которым понравилась песня «Без сердца и души», были абсолютно уверены, что это поёт мужчина. И в каких-то первых письмах меня часто спрашивали: «А вы действительно существуете?!». А на форумах в интернете очень серьёзно обсуждалась такая важная тема, как «Трансвестит ли Белоброва?» (Общий смех).

Все знают, что в метал-оперу тебя привёл твой ученик Максим Самосват. Как это произошло, и правда ли, что изначально роли Минатрикс вообще не предполагалось?
— Я тогда уже не занималась с ним, как со студентом, — он давно был профессиональным вокалистом и со всем прекрасно справлялся сам. Но перед записью такого серьёзного альбома ему было как-то неспокойно. Максим приехал ко мне домой и стал показывать, что собирается там петь. Помимо этого, они искали вокалистку на роль принцессы, и я сказала, что одна женская роль на всю оперу — это непорядок! Добро есть, а как же зло? Он ответил, что зло будет представлено мужской ролью, на которую пока никого не нашли… мы послушали песню «Без сердца и души», и я предложила попробовать отдать эту роль мне. Максим, конечно, слегка удивился, но согласился попробовать. Ну, я и попробовала. (Смеётся). Послала им запись, они внутри коллектива всё это послушали, обговорили и решили переименовать злодея-мужчину (не помню, как его звали изначально) в Тёмную Госпожу Минатрикс. На мой взгляд, женская роль главного зла оказалась очень удачной находкой, это дало ещё один полюс всей «Рукописи» и добавило драматургии.

Согласен, это расширило горизонты оперы. Но запись записью, а участие в постановке — это несколько другое. Сразу ли ты на это согласилась?
— Да меня, в общем-то, сразу пригласили участвовать и в записи, и в постановке. Единственное, возможно, у ребят были вопросы, захочется ли мне тащиться в Питер, — постановка была и в Москве, и в Питере — ну, а мне, конечно, хотелось. (Смеётся). Самое интересное, что в этой сцене я должна была участвовать одна. Ну, то есть, понятно, были Дракон и рыцари с топорами, но этого было как-то маловато — речь-то идёт об армии зла, а никакой армии нет! И я очень просила: «А можно мне, пожалуйста, армию?» (Смеётся). Но финансов на армию не было… Тогда я кинула клич среди своих студентов, и желающие поучаствовать в постановке, конечно, нашлись. Никакого кастинга не было, но были нужны ребята с навыками хореографии, чтобы они не стояли на сцене, как деревья, и я приглашала тех, в ком была уверена.

То есть твой кордебалет — это исключительно твоя находка?
— Да, а ещё были фаерщики! Это тоже моя хорошая знакомая, которая подтянула своего компаньона. Изначально они предполагались только в моей сцене, но когда музыканты «Эпидемии» поняли, насколько это весело (смеётся), ребят позвали ещё на несколько сцен, украсив таким образом всю постановку. Тогда ещё на сцене можно было жечь живой огонь, а все костюмы были без пропитки, и когда Женя закрывала меня огненными крыльями, я стояла и молилась. (Смеётся). Но из зала это выглядело совершенно изумительно! Так что армию зла мы всё-таки собрали, — как говорится, любое небогатое жильё украсят дети, красиво расставленные по углам. (Общий смех).

Вдогонку не могу не спросить про Самосвата. Как ты относишься к решению Максима уйти из мира вокала и посвятить себя звукорежиссуре? Толпы поклонников до сих пор не могут с этим смириться.
— Ну, Максим покинул группу Эпидемия, а не мир вокала. У него записан чудесный альбом в рамках проекта Sunburst. Мне лично он очень зашёл. К тому же Максим постоянно участвует в качестве вокалиста в записи своих студийных клиентов, да и меня иногда привлекает. В последний год я замечала его на сцене с группой Чёрный Обелиск. Максим ещё даст прикурить, будьте уверены.

Широко распространено мнение о том, что рок-вокалисту чуть ли не вредно учиться петь, потому что это убивает индивидуальность, и все начинают петь одинаково. Что скажешь, учиться или не учиться?
— Смотря для чего. Вопрос обучения актуален для людей, которые выходят на профессиональный уровень, когда начинаются гастроли, концерты — регулярная вокальная работа. Ты должен быть в хорошей форме, а как это возможно, если у тебя всё работает через пень-колоду? Спеть с друзьями в караоке на выходных — это одно, а работа — это совсем другое. Например, в театре — им в 11 утра уже надо быть в голосе. Есть такое обывательское мнение, что утром голос не звучит, утром петь нельзя. Но если ты профессионал, то придётся, никто не будет спрашивать, звучит или не звучит — должно звучать! Или гастроли — это перелёты, смены часовых поясов, постоянный недосып, а то и болезнь… тут только вокальная школа и техника, ничто другое тут не поможет. А про индивидуальность — можно послушать, насколько похожи друг на друга Дарья Ставрович, Максим Самосват и Миша Житняков. (Смеётся). Интервенции квалифицированного вокального педагога носят гомеопатический характер. Они не только не разрушают индивидуальность, но украшают её, находят в ней дополнительные краски, о которых сам человек порой и не подозревает.

Подчёркивают индивидуальность…
— Да, а иногда даже и формируют.

В одной из наших бесед ты рассказывала про лицей «Красный Химик». Был ли это твой первый опыт преподавания, и как ты вообще пришла к преподаванию рок-вокала?
— Да, практически первый опыт. До этого эпизодически было лишь несколько частных учеников. Преподавать я начала очень рано, наверное, на втором курсе училища.

То есть ты сама училась и уже начала преподавать?
— Да. В 90-е заработать вокалисту было почти нереально, из разряда «чудо чудесное». Никаких клубов не было, даже в Москве их была всего пара, если не один. Существовал «Секстон», и на этом, наверное, всё. Ресторанов, в которых можно было петь, тоже было совсем немного. Репертуар там был очень специфический, да и поведение от вокалистки требовалось соответствующее (улыбается). И после одного из прослушиваний в подобный ресторан, где в барной стойке были дырки от пуль (общий смех), мой молодой человек сказал, что, наверное, мне не надо тут работать. Это был Саша Кутейников, впоследствии ставший моим супругом, он и позвал меня в «Красный химик» попробовать преподавать вокал. Я была в ужасе, потому что, как и многие артисты, совершенно не представляла себя в какой-то педагогической деятельности! Я хотела быть певицей, стоять на сцене, а не учить петь кого-то другого. Но ситуация была достаточно стрёмная — по первому образованию я инженер-экономист лёгкой промышленности, и если бы не преподавание вокала, мне пришлось бы идти работать экономистом на фабрику мужских сорочек. (Общий смех).

Первый год я очень мучилась, потому что ничего не понимала в том, как всё это правильно организовать. Мало того, что рок-вокал в то время не преподавал вообще никто, так даже и эстрадников было раз-два и обчёлся! Мы были первым поколением профессиональных преподавателей эстрадно-джазового вокала, до нас были только академисты и народники. Нужно было искать какие-то методики, где-то что-то подглядывать. Кстати, больше всего я подсмотрела у гитаристов! Смотрела, как они объясняют, организовывают учебный материал и особенно как ведут групповые занятия. Все мои звёздные ученики, которых вы все знаете, прошли групповые занятия, и эффективность таких занятий очень высока. В некоторых аспектах групповые занятия даже превосходят индивидуальные, это касается, например, борьбы со страхом сцены. Человек с самого раннего вокального возраста поёт в коллективе, распевается перед всеми, лажает перед ними, так что потом ему уже не так страшно выступать перед людьми. Ну и, конечно, все друг друга очень поддерживают. Так что «Красный химик» для меня, как профессионала, был прекрасной школой — через мои руки, уши и мозги прошли тысячи студентов! И я считаю, что сама научилась петь именно в процессе преподавания. Пусть у меня были прекрасные педагоги, но реальное понимание того, что происходит в организме певца, как получить тот или иной звук, как объяснить этот звук другому человеку и достать его из этого человека, пришло в «Красном химике».

Ты сказала о гитаристах, но ведь когда гитарист работает с учеником, ему видно все ошибки, неправильную постановку рук, неверные движения. А как вообще преподавать вокал, если ты не видишь, как работает голосовой аппарат человека?
— Как не видишь? Я же человек-рентген и вижу всё, как у вас там внутри работает. (Улыбается). А если что-то не видно, я пощупаю. Смотрим и положение гортани, и язык, и работу диафрагмы, и нижние рёбра, и спину, и ноги — в вокале очень важную роль играют коленки!

Погоди, про коленки — это серьёзно? Как они могут влиять на звук?
— Лишние напряжения в теле, включение в работу вокального аппарата внешних мышц, скованность и ригидность певца тут же отражаются на звуке. Я практикую на уроках элементы массажа, самомассажа, аутогенную тренировку и методы цигун и йоги, чтобы сделать из вокалиста совершенный инструмент, способный выражать мельчайшие движения души творца. Ведь поём мы не связками и не глоткой, а всем собой.

Говорят, что вокал — это искусство дыхания. Почему?
— Сейчас, кстати, многие оспорили бы этот момент, но не я. Всё-таки, на мой взгляд, педагогическое воздействие на систему вокального дыхания — это одно из самых сильных воздействий. Если нужно что-то серьёзно поменять в звукоизвлечении, обычно я иду через контроль дыхания, это базовая вещь. Сейчас стало модно учить как бы сверху, занимаются ощущениями в гортани, её положением, надскладочными структурами — как там хрящики работают, как ложные связочки смыкаются, где там нёбо… это всё правильно и хорошо, но всё-таки глобальное влияние на голос оказывает именно дыхание.

Я знаю, что с каждым из своих учеников ты занимаешься совершенно разными вещами, которые порой не имеют между собой ничего общего. От чего это зависит?
— От самого ученика, разумеется. (Улыбается). Это называется индивидуальный подход. Если человек совсем не поющий, я всё услышу потом, в процессе работы над упражнениями. Если человек хоть как-то поёт, я прошу спеть — то, что хорошо получается, и то, с чем есть трудности, и сравниваю. Иногда какие-то микропроблемы слышны и в той части, которой человек доволен, и они потом вылезают в более сложных песнях. И я начинаю проверять свои предположения насчёт источника проблемы. Мы меняем, например, дальность проекции звука в пространстве или глубину вокальной опоры, открытие рта, смотрим, что с плечами, с ногами. Так что всё индивидуально, с кем-то мы читаем текст, с кем-то прорабатываем драматическую часть, с кем-то поём упражнения, с кем-то занимаемся дыханием, а с кем-то расслабляющими техниками. Главное искусство — выбрать правильную точечную интервенцию, от которой будет лучше. Меня очень часто спрашивают студенты, когда они заметят положительные сдвиги. Ответ — сразу, как правило, прямо на занятии. Но не всегда человеку это сразу нравится. Человек примерно представляет себе, как он хочет звучать, то есть результат, а я, как педагог, представляю себе не только результат, но и путь к этому результату. Сейчас, к примеру, очень модно петь микстом, а чтобы его освоить, нужно освоить очень узенький, такой смешной мультяшный звук. И мальчикам, особенно баритонам, это сложно — не физически, а психологически, что, конечно, тормозит процесс. А потом вдруг случается прорыв, и они — «Ого, как оно звучит! А было-то не так». Но чтобы было «так», нужно пройти свой путь. (Улыбается).

Кстати, про микст — сейчас уже очень многие знают этот термин и в курсе, что он отвечает за высокие ноты. А что такое микст, и почему у многих вокалистов даже если и есть верха, то звучат они очень жидко?
— Ну, наверное, потому, что они не занимались у меня. (Общий смех). Микст переводится как смешивание, и этот термин относится к тембру, которым всё поётся. То есть мы берём этот тоненький головной звук, который чаще называют фальцетом, и путём манипуляций внутри гортани, внутри ротовой полости добавляем ему тембра. Получается такое интересное, ядрёное звучание, прорезающее гитарный звук, которое порой будет даже, пожалуй, громче традиционного. За счёт микста значительно увеличивает диапазон, что очень важно. Хотя сама я, если честно, поклонница другого звучания. Даже обучая ребят миксту, я всё время им нашёптываю, что их главное богатство в низких нотах грудного тёплого тембра. На мой взгляд, это более важно и, кстати, более самобытно — к вопросу об индивидуальности.

То есть микст доступен даже и басам?
— Конечно, любому типу голоса. Но, если честно, настоящий природный бас встречается очень редко, за всю мою жизнь ребят, поющих природным басом, мне встречалось — ну, по пальцам одной руки можно пересчитать. И ещё реже они идут в рок-вокал, в эстрадный вокал — видимо, их где-то отлавливают академисты. (Улыбается). Кстати, один мой ученик заканчивал колледж как тенор, пел сладкие французские песенки, а сейчас служит в Большом театре и поёт басом. Говорит, что теноров полно, а басов не хватает…

И всё-таки одной из главных фишек рок-вокала является расщепление, или, как говорят в простонародье, хрипотца. Так что же такое расщепление, и как это работает?
— Я училась в Гнесинке — поступила в училище, а закончила уже эстрадно-джазовый колледж. И однажды на втором курсе мы с моим педагогом Юрием Ивановичем Баздыревым обсуждали тему расщеплённого звукоизвлечения. Я принесла ему запись Дженис Джоплин и сказала, что хочу петь так же! На что он ответил очень интересно: «Хочешь, ну и пой». (Общий смех). Академический вокалист, тенор, обучавшийся в Италии, он, тем не менее, умел делать звук как у Луи Армстронга. А раз у него это получается, полагал он, то почему бы и всем остальным так не делать. И мы с ним даже придумывали какие-то упражнения, чтобы получить вот этот армстронговский низкий джазовый гроул, хотя тогда и слов-то ещё таких никто не знал. Всё называлось словом «драйв», а слово «расщепление» я придумала для того, чтобы написать для колледжа педагогический план…

Погоди, это ты придумала термин «расщепление»?
— Да, именно я, кто-то же должен быть первым. (Улыбается). Предмет назывался «Методика преподавания вокала», и кроме каких-то традиционных вещей я туда включила ещё и расщеплённый звук. С тех пор так и пошло — расщепление, расщепление, расщепление…

Ты говоришь про своего педагога, но я много раз слышал, что все академисты презирают рок-вокал, расщепление и вот это всё, считая это недопением?
— А вот не все, есть ещё и умные! (Смеётся). Юрий Иванович ставил голос так, что… уже обладатель голоса не стоит, а голос стоит. (Общий смех). Он работал очень много, иногда по три концерта в день, с переездами на электричках из одного угла Подмосковья в другой, и везде великолепно пел, звучал утром и вечером, практически не завися от состояния здоровья! И именно это я стараюсь прививать своим студентам.

А как работает расщепление… собственно, когда я вводила этот термин в вокальный обиход, я имела в виду, что идёт как бы разделение на два звуковых потока: один шумовой, недифференцированный по звуковысотности, и второй — собственно, ноты. И этот шум может быть разным, например, шёпот, как субтон, а может быть тот самый «хрип отца». (Улыбается). Сейчас виды расщепления «размножились», выясняется, что можно добавлять разное его количество, можно добавлять или совсем не добавлять чистый голос, разный процент, на разной высоте. В общем, есть очень много разновидностей, и в современной вокальной школе для каждого этого маленького процесса есть своё отдельное название, что иногда даже рождает путаницу в терминах у разных школ. (Смеётся).

Я так понимаю, что главную роль во всём этом играют ложные связки?
— В том числе. И ложные связки, и хрящики, и надгортанник. Очень интересно можно всё это увидеть на ларингоскопии, посмотрев на всё это изнутри, сейчас это есть в интернете. Там, конечно, видно не всё, для этого нужно смотреть МРТ, но пока наука о голосе не так богата, во всяком случае, у нас, чтобы изучать всё это детально.

Много лет назад в одном интервью ты говорила, что даже самые экстремальные вокальные техники совершенно не вредят голосу, если делать всё правильно. Расскажи об этом подробнее?
— Делать правильно — это задействовать правильные мышцы и расслаблять те, которые не должны мешать пению. И, кстати, это относится не только к экстремальным техникам, но и к любому звукоизвлечению, голос очень легко можно посадить и шёпотом — это даже легче. Голос сажают и преподаватели в школе, и работники техподдержки, работающие на телефоне. Так что правильная организация звука — речевого и певческого — это залог вокального долголетия. Да и в любом случае вот этот хрип, если он правильно организован, никак не должен влиять на голосовые складочки, на голосовые мышцы. Это то, что происходит уже после голосовых мышц, ты сначала даёшь чистый звук, а уже сверху на него накладываешь шумовую составляющую. Сужение гортани идёт уже выше голосовых мышц, ну и, соответственно, от количества структур, от объёма вот этого «мяска», которое будет там колебаться, зависит звук. Может быть много хрипа или мало, он может быть таким более тоненьким, песочным, как сейчас модно, а может быть таким олдовым, как у госпожи Минатрикс. (Смеётся).

А что происходит с вокалистами, которые орут неправильно? Я слышал такие термины как «рычат на связках», «форсируют звук». Как правило, такие люди после одного концерта неделю не могут говорить вообще. Понятно, что они делают это неправильно, но за счёт чего у них получается этот хрип?
— Хрип получается за счёт того же — работы внутренних структур гортани. Но при неправильном, травматичном пении человек использует эти структуры не оптимально, перенапрягает соседние, недостаточно контролирует поток воздуха. Повредить голосовой аппарат человеку не так легко — больно станет раньше, чем произойдёт непоправимое. Но некоторые странные люди готовы терпеть эту боль или заглушать её алкоголем и препаратами. Это неверный путь!

Есть мнение, что гроулинг и скриминг дают не так много простора для индивидуальности вокалиста и порой не так просто отличить одного гроулера от другого. Так ли это?
— Ну да, на самом деле есть такой нюанс. Здесь, как и в миксте, частоты подрезаются и все начинают звучать более однообразно. Поэтому я всегда за то, чтобы вокалист использовал в своей музыке разные техники. Помимо всего прочего, это даёт и большее количество драматических красок.

К сожалению, даже выдающиеся рок-вокалисты со временем теряют свою мощь. Почему стареет голос?
— Моё мнение таково: стареет не голос, а сам человек. Опять же, поколение вокалистов моего возраста и старше — мы далеко не ЗОЖники (улыбается), у нас есть много дурных привычек, которые мы дурными не считаем, но они, безусловно, влияют на состояние организма и, как следствие, состояние голоса. То есть я считаю, что проблемы вокалистов возникают не столько из-за пения, сколько в процессе жизнедеятельности, построенной вокруг рока. Если секс, пожалуй, только помогает голосу, то наркотики, алкоголь и сигареты никак не способствуют хорошему, здоровому звукоизвлечению. В новом поколении ЗОЖников стало гораздо больше, и если они перестанут употреблять каждые пять минут антидепрессанты, будет вообще отлично. Посмотрим, как у них будет с голосом. В норме голос должен достаточно прилично звучать и в 60, и в 70, и в 80. В 100 — не знаю, надо проверять. (Смеётся).

Одной из твоих самых известных учениц стала Нуки. Но если одни считают вокал Даши эталоном женского рок-вокала, то другие просто не могут его выносить, что ты скажешь об этом?
— Ну, это просто вкусовщина, на вкус и цвет все фломастеры разные. Даша перевелась ко мне в колледж в Химки из Нижнего Новгорода, два года отучилась в колледже, потом пять лет в институте. Мы до сих пор в хороших отношениях, встречаемся и онлайн, и оффлайн. На мой взгляд, секрет яркости дашиного вокала в её честности. Она каждую песню проживает, каждое слово имеет в виду. Ну, и конечно, тембр у неё интересный, особенно с украшениями из экстрим-техник. А лично мне, кстати, особенно нравятся у неё мелизмы и йодли в окончаниях фраз. Мелизмы — это вокальные украшения, состоящие из коротких, быстро спетых нот. Эта техника считается виртуозной как у рокеров и попсовиков, так и у академистов. Йодли — это резкие переключения с одного вокального приёма на другой — с «грудного» звука на «головной» и обратно. Такой приём вы можете услышать, например, у любимой всеми Долорес из группы The Cranberries. Но все эти приёмы будут звучать искусственно, если песня не прожита.

Другая твоя ученица стала известна и нашла своих почитателей далеко за пределами России, в самых разных уголках мира. Расскажи о работе с Машей «Scream» Архиповой из Арконы. В каком вокальном состоянии она к тебе попала, и как шло обучение?
— С Машей я познакомилась, когда преподавала в Гнесинке, в том числе и на подготовительном отделении. Она пришла ко мне туда, ей было лет, наверное, 16−17, и два года мы с ней очень плотненько работали. Занимались постановкой голоса, немножко расщеплением — олдскульным драйвом в середине диапазона, много работали с дыханием. Одной из композиций, которую мы с ней осваивали, была «The Show Must Go On». (Улыбается). Народному вокалу я её не обучала и всеми видами расщеплённого вокала, которыми она сейчас владеет, тоже. Это наработки, которые Маша освоила самостоятельно. Они очень грамотно и хорошо сделаны и мне очень нравятся. Настолько, что мы с ней в прошлом году совместно проводили марафон для вокалистов по таким техникам. Я её убедила, что её способ пения очень ценный, интересный, и вокалистам будет интересно это освоить так, как она это понимает. А я оказывала техническую поддержку, направляя процесс в русло профессиональной педагогики. Маша придумала сама очень интересные упражнения, мы всё обсудили, попробовали, и это оказалось очень эффективно, все ребята на марафоне всё освоили. Так что я надеюсь на дальнейшее сотрудничество.

Специально для нашего интервью Мария вспомнила, как всё начиналось:
«Я познакомилась с Екатериной Юрьевной в 1999-м году, когда пришла учиться в двухлетнюю студию при ГМУЭДИ (Государственное музыкальное училище эстрадно-джазового искусства). Попала я к ней после нескольких занятий у моего первого педагога по эстрадному вокалу, которая отказалась от меня, мотивируя это тем, что я абсолютная бездарность и ничего толкового из меня не получится. Так я пошла познавать основы специальности «рок-вокал» к нашей уважаемой Екатерине Юрьевне. Екатерина оказалась потрясающим педагогом, за два года обучения она дала мне основные базовые знания того, как правильно работать со своим инструментом. Этот, самый главный опыт обучения позволил мне дальше развивать свои данные при помощи уже самостоятельной длительной сценической практики. Занятия проходили очень плодотворно, Екатерина всегда добивалась от своих учеников максимальных результатов, и от меня в том числе.
Но её настойчивость в работе в сочетании с моим характером претерпела грустный финал — мы расстались аж на 17 лет. Я бросила учёбу накануне финального экзамена по вокалу. Впрочем, неожиданная встреча на концерте Арконы в Австрии, которая состоялась через 17 лет после вышеперечисленных событий, всё расставила по своим местам. Я, наконец, смогла сдать свой долгожданный экзамен, продемонстрировав Екатерине все свои певческие возможности и показав, что её вклад не прошёл даром и дал жизнь тому, что я имею сейчас".

Марафон — это та самая Скорая музыкальная помощь?
— Да, это новый, модный способ обучения. Два года назад я его для себя открыла. Это очень актуально для онлайн-формата, особенно для людей, которые любят обучаться самостоятельно. Педагоги записывают видео, аудио, присылают рисунки к упражнениям, а ребята делают домашку и отсылают нам. Ну, а мы уже даём обратную связь — переделать, всё неправильно, — и так, пока не получится. (Смеётся). Длятся марафоны от двух до четырёх недель, а цель — во-первых, познакомить с какой-то вокальной техникой, а во-вторых, обучить ей, например, тому же расщеплению.

Также ты работала с Михаилом Житняковым. Значительное количество слушателей говорит, что его вокал периода Гран-Куража нравится им больше, чем сейчас, в Арии, хотя совершенно очевидно, что он стал петь гораздо техничнее. Что ты можешь об этом сказать?
— Честно говоря, мне кажется, что это больше связано с репертуаром, а не со звукоизвлечением. Просто этим людям больше нравятся песни группы Гран-куражЪ. А если нет, то это та же самая вкусовщина, и это нормально, есть разные вкусы и разные артисты, одним нравится одно, другим другое. За вокал Миши я совершенно не переживаю, он абсолютно профессиональный чувак. И, кстати, это подтверждает даже не столько работа в Арии, сколько его сторонние проекты, где он звучит совершенно по-другому, более жёстко, с большим расщеплением. Он многое может, и я думаю, от Миши мы ещё дождёмся чудес.

Мы попросили Михаила рассказать о том, с какими целями он шёл учиться вокалу у Екатерины:
«Обучение проходило в весьма позитивном ключе, и самым сложным в начале было отключать свою наработанную манеру пения. Собственно, никаких других ожиданий кроме рационального расходования ресурса и расширения диапазона я перед собой не ставил, но неожиданно для себя получил новые ощущения лёгкости при взятии высоких нот».

Я вообще за то, чтобы вокалисты делали фиты, участвовали в сайд-проектах, потому что это даёт возможность не закрываться в своём, в любом случае ограниченном, репертуаре. Сторонние проекты выдёргивают тебя из зоны комфорта, ты вынужден искать новые пути реализации, и это очень здорово. Та же Даша Ставрович, например, записывает даже песни для мультиков, и это прекрасно. Там она очень интересно работает и как композитор, и как аранжировщик, и как исполнитель.

Я знаю, что в своё время одним из первых тебя покорил своим вокалом Стивен Тайлер. Каких ещё мировых рок-вокалистов ты любишь сама в качестве слушателя?
— Я уже много лет слушаю в основном джаз, причём больше инструментальный. А раньше… это и Элвис Пресли, и Джерри Ли Льюис, и Дженис Джоплин из старичков. И Джон Бон Джови, и Клаус Майне, и Дио — их записи мне не очень нравятся, но на живом выступлении я была просто восхищена! И даже вокалисты, которые вокалистами, по большому счёту, не являются — Марк Нопфлер, например. До сих пор, слушая некоторые его песни, я и смеюсь, и плачу. Вообще у вокалистов я ценю больше не техническую сторону, а выразительность, способность донести эмоцию. Этим в своё время меня удивляла Алла Пугачёва — в раннем её творчестве, само собой. Валерий Леонтьев в период сотрудничества с Лорой Квинт и Давидом Тухмановым мне очень нравился тем же. Тухманов вообще мой любимейший композитор, давно мечтаю кавернуть какую-нибудь из его песен.
Вообще я считаю, что должен быть хороший творческий тандем вокалиста и композитора. То, что сейчас зачастую вокалист является и композитором, в какой-то степени проблема современной музыки, ведущая к сужению творческого горизонта. Я вот сама зимой поработала со знаменитым академическим композитором Ефремом Иосифовичем Подгайцем и была в полном восторге! Мне прислали ноты, я посмотрела и сказала: «Ой! Пора вспомнить, что я там проходила в колледже» (Смеётся). Там в каждом такте был новый размер! Какие-то неожиданные модуляции, скачки, а ведь это — детский мюзикл! Это должно петься легко и не вызывать ощущения чего-то сложного, а ты смотришь ноты и не понимаешь, как это вообще сделать. (Смеётся). Это была, кстати, Кремлёвская Ёлка. И главный персонаж, которого я озвучивала, был, конечно же… Злыдня! (Общий смех). Правда выяснилось, что Злыдне всего 11 лет, так что в процессе записи вокала пришлось срочно молодеть, но я считаю, что всё получилось, ищите на YouTube. (Смеётся).

А возможно ли такое, что ты слышишь, что человек поёт не совсем правильно, с несовершенной техникой, но это звучит круто и цепляет тебя?
— Естественно! Я же умею слушать вокалистов для удовольствия, не как преподаватель. У меня есть уши педагога, а есть уши слушателя, иначе с ума сойдёшь! И если меня не просить об этом специально, педагогические уши я не включаю.

Давно хотел спросить именно преподавателя по вокалу, как ты оцениваешь Высоцкого именно с вокальной точки зрения?
— Мне очень нравится. Но актёрское пение — Высоцкий, Миронов — это совершенно другой жанр, их нельзя оценивать по тем критериям, по которым мы оцениваем поп-, соул-, или рок-вокалиста. Это совсем другая фишка. Я бы не взяла Высоцкого в свою рок-группу, но с большим удовольствием пошла бы на его концерт. (Улыбается).

Я знаю, что ты давно знакома с Леосом Хеллскримом. Как относишься к его просветительской деятельности на YouTube?
— Да, мы знакомы лет 12, не меньше. В начале организации своей школы он приходил советоваться, обговаривать какие-то технические моменты, и мне уже тогда понравилась его концепция. Я, кстати, приглашала его на интервью, у меня на канале есть раритет с совсем молоденьким Леосом. (Улыбается). А что касается YouTube — я отношусь к тем чукчам, которые писатели, а не читатели. Я практически не знакома с тем, что делают мои коллеги, если это не касается того, чему я сама хочу научиться. В любом случае любая просветительская деятельность лучше, чем её отсутствие, пусть лучше информации будет больше, чтобы было из чего выбрать. Раньше, когда я училась, информацию собирали по крупицам, бесконечно что-то ксерили в библиотеках, а, оказавшись за границей, тут же мчались в книжный магазин, чтобы купить какую-то литературу. Это была большая проблема. Сейчас ты нажал одну кнопочку и узнал ВСЁ. Но встаёт другая проблема, как отделить мух от котлет, и в этом я тоже вижу свою миссию — помогать студентам ориентироваться в этом море информации, чтобы понимать, что стоит брать в расчёт, а что лучше промотать.

По сравнению с тем, что было лет 10 назад, преподавателей рок-вокала стало много, — помимо тебя преподают Пётр Елфимов, Евгений Колчин, Лусинэ Геворкян и тот же Леос. Ситуация действительно улучшается, и ждать ли нам в ближайшей перспективе обилия крутых рок-вокалистов в стране?
— Ждите! (Общий смех). А ещё очень важно, что появится больше ценителей качественного пения. Те люди, которые после обучения не станут артистами, станут хорошими слушателями — они разбираются, их нельзя одурачить. Они придут на живой концерт и скажут, что как-то вы не так поёте, как на альбоме, может, вам сходить позаниматься к Елфимову или Белобровой? И это прекрасно.

Читать статью на Headbanger
Интервью: Вячеслав «Slash» Куприянов
Фото: Анастасия Фрид, Ангела Пушба, Ольга Терехун, Анна Антонова (предоставлены для использования в данном материале Екатериной Белобровой)
20 мая 2022 г.
© HeadBanger.ru]]> Главная ёлка страны: важнее посмотреть в глаза друг другу https://rockvocalist.pro/publikatsyi/tpost/v62bykys31-glavnaya-yolka-strani-vazhnee-posmotret https://rockvocalist.pro/publikatsyi/tpost/v62bykys31-glavnaya-yolka-strani-vazhnee-posmotret?amp=true Tue, 17 Jan 2023 18:00:00 +0300 История Кремлевской елки приближается к девяти десяткам лет, 70 из которых она существует в Государственном кремлевском дворце.

Главная ёлка страны: важнее посмотреть в глаза друг другу

История Кремлевской елки приближается к девяти десяткам лет, 70 из которых она существует в Государственном кремлевском дворце. Сейчас это главное новогоднее событие для детей проходит при поддержке Управления делами Президента РФ, Правительства Москвы, Московской Федерации профсоюзов.

Елка этого сезона была в прокате с 25 декабря 2022 года по 8 января 2023 и выдержала более 30 показов! В постановке красочного мюзикла «Заговор зеркал» участвовали режиссёр-постановщик Сергей Цветков, поэт Андрей Усачёв, композиторы Ефрем Подгайц и Игорь Холопов, главный художник Анатолий Нежный, художник по костюмам Светлана Синицына, хореографы-постановщики Ульяна Бачерникова и Антон Николаев.

За две недели в ГКД побывали более 200 тысяч зрителей, которых ждали сказочные и исторические персонажи для фото перед началом представления, сладкие подарки, упакованные в жестяную коробку в виде башни Кремля, и, конечно же сам мюзикл с захватывающим сюжетом! Один из спектаклей был показан специально для детей с нарушением слуха (с сурдопереводом). Перед началом в зале транслировался мультфильм (это удобно, поскольку из-за большого количества фотозон в фойе этажей зрители занимали свои места без оглядки на время; единственным непродуманным моментом остались высота кресел и ограниченный обзор для малышей). На сцене были расположены боковые базовые декорации, в остальном антураж создавался, в основном, с помощью проекций, однако стоит отметить также яркие детализированные костюмы участников спектакля, отличный звук и достойную работу художников по свету.

Сюжет сказки не был перегружен: все же Кремлевская елка ныне является, скорее, семейным событием — времена, когда сюда за особые достижения отправляли отличников и детей передовиков труда канули в лету — и сейчас в зале можно наблюдать детей как 2-3 лет, так и подростков. Однако зрители любого возраста могли найти для себя что-то понятное и близкое: для кого-то таковым оказалась общая картинка (с множеством лесных обитателей: зайцев, лис, снегирей, синиц и проч.), главные символы праздника (Дед Мороз, Снегурочка, подарки), школьный праздник, борьба добра и зла, рассуждения о нравственных ценностях, дружбе, взаимопомощи.

Тексты спектакля наполнены как прописными истинами (вроде «скромность украшает артиста»), так и современными оборотами (типа «так себе достижение»).

В поисках похищенной Снегурочки главная школьная красавица (и задавака) Люба, юноша Андрей, увлекающийся фотографией, бабушкин кот Кеша и зайчик, мечтающий стать похожим на солнечного зайчика, попадают в царство Кристалины, которой служат Отражениус и Кривда. Здесь — среди льда и искажений, где все иначе и наоборот, где вход выглядит выходом, а торты готовят из обломков украденных игрушек и прокисших обещаний, где непрошенных гостей ждут лабиринты обманутых ожиданий — герои искали базовые ценности, понять которые возможно только через собственный опыт: в мире гораздо больше категорий и понятий, чем может отразить зеркальная поверхность, у каждого живого существа есть душа, и самое важное можно найти в глазах друга.

Огромная сцена Кремлевского дворца не пустовала ни секунды: этот мюзикл можно с уверенностью назвать одним из самых густонаселенных событий новогодней Москвы! В спектакле приняли участие (как непосредственное, на сцене, так и вокальное, в студии) юные и состоявшиеся уже артисты: Михаил Ломов, Диана Суханова, Сабина Конкина, Надежда Бодрова, Роман Мкртычян, Анна Лукоянова, Элина Камбиева, Павел Бельков, Галина Шиманская, Максим Логинов, Юрий Сазонов, Владислав Кирюхин, Екатерина Белоброва, Юлия Мамиконова; также в проекте присутствовали Детский музыкальный театр «ДоМиСолька», ансамбль песни и пляски им. В.С. Локтева, команда «Цирковая группировка» и хор студентов ГМПИ им. М.М. Ипполитова-Иванова.

Яркое и самобытное представление, несмотря на продолжительность длиною всего в час, позволило раскрыть характеры всех героев (а их было гораздо больше, чем артистов!) — как через актерскую игру, так и через мастерское владение голосами солистов.

Взрослых артистов вне ГКД можно увидеть на сценах столичных театров: Московского театра оперетты, театра Российской армии, Московского театра мюзиклов, МДМ, ДМТЮА и др.

До новой сказки на Главной елке страны осталось каких-то одиннадцать месяцев, а подготовка к ней начнётся уже совсем скоро! Для тех, кто не успел приобщиться к мюзиклу в ГКД, даём наводку: ищите запись «Кремлевская елка 2023» на одном из детских каналов, объединяющих детей и их родителей.

Ольга Владимирская специально для MuseCube

Читать статью на MuseCube

]]>

Интервью Екатерины Юрьевны Белобровой «Медицинской газете»

Я поднимаю свой вокал / журнал Cosmopolitan

Устроим сцену! / журнал Cosmopolitan #215

Соблазняя голосом / журнал Лиза

Педагог студии MusicWay Екатерина Белоброва в передаче Ночью Можно/Рамблер-ТВ / видео

SCAT / журнал Musician

Хочешь петь - пой! / журнал Musician

Прогулка по рок-лицею Musicway / видео

Учитесь говорить! Дикция для вокалистов / журнал Musician

Дедка за РЭПку / журнал Musician

Музыка в реале / газета PRO рок

Трудоустройство вокалиста в клубной реальности / журнал Musician

Екатерина Белоброва в передаче ТНТ 4етыре комнаты / видео

Екатерина Белоброва в фильме "Садовник" / видео

Екатерина Белоброва на MTV! / видео

Группа «Эпидемия», Екатерина Белоброва и учащиеся MusicWay в рок-опере «Эльфийская рукопись: Сказание на все времена» / видео

Екатерина Белоброва: «Я — сталкер» / журнал InRock

Алексей Марков – Надо доверять собственному вкусу

Вокально-жизненная палитра Екатерины Белобровой